Лента новостей
Все новости Тюмень
Что такое точка безубыточности и как ее рассчитать РБК и ВТБ, 17:50 В Ярославле разбили установленную в память о Немцове табличку Общество, 17:39 Суд продлил арест экс-министру Абызову Общество, 17:39 На УАЗе сменился генеральный директор Общество, 17:35 Как полюбить овощи и питаться правильнее РБК и Philips, 17:33 Росстат допустил санкции к сотрудникам за ошибку в данных Общество, 17:30 Поправки в газовую директиву ЕС вступили в силу Экономика, 17:27 7 коттеджей на Рублевке стоимостью выше 1 млрд рублей Недвижимость, 17:27 РФС допустил расширение числа участников чемпионата России по футболу Спорт, 17:16 Четвертьфинал чемпионата мира по хоккею. Россия — США. Онлайн Спорт, 17:15 Как собрать команду продвинутой аналитики: гибридный подход от Bain Pro, 17:14 Орешкин отреагировал на данные о реорганизации ПФР и ФОМС Общество, 17:11 Адвокат заявил об отсутствии у СК претензий к Абызову из-за наркотиков Общество, 17:10 Как российская IT-компания внедрила систему обнаружения дефектов Партнерский материал, 17:07
Нефтегаз ,  
0 
«Сегодняшний рынок нефти – рынок условного Сороса»
Кандидат на пост главы губернатора ХМАО о будущем тюменской «матрешки», как сокровищницы углеводородов
Фото: Pixabay

РБК Тюмень продолжает проект, посвященный Дню работников нефтяной, газовой и топливной промышленности. Сегодня мы публикуем очередную экспертную колонку, посвященную ситуации в нефтегазовом секторе. Автор - кандидат на пост губернатора ХМАО, депутат Госдумы РФ, выпускник Тюменского государственного нефтегазового университета Михаил Сердюк.

В начале 2000-х он работал заместителем директора НК «Сибнефть – Сибирь» и хорошо понимает отраслевые интересы. Михаил Сердюк рассказывает об уровне примеси политики в чистой экономике, о том, когда цена на нефть вернется к $75 и каким образом власти должны поддержать российскую нефтянку.

Введение санкций со стороны США, под которые попали практически все крупные нефтегазовые компании, нанесло России серьезный урон. Заокеанские партнеры, от которых сегодня в значительной степени зависит техническое и технологическое перевооружение российских компаний, наносили свои санкционные уколы точечно. Главным инструментом давления оказались кредитные ресурсы.

Но, с другой стороны, хотелось бы предостеречь от сверхпанических настроений. Насколько я знаю, еще в середине нулевых наши крупнейшие нефтяные компании видели пороговые значения разведанных месторождений, где можно было «выплыть» на амортизации оборудования и технологий предыдущего поколения. В конце концов, советские нефтяники не бусами торговали. И уже 10 лет назад вложения в НИОКР для разработки собственных технологий по «тяжелой» нефти были возобновлены, и немалые. Другое дело, что времени не хватило. В этом вопросе нужна рука помощи со стороны государства.

Наши компании могут и вполне успешно конкурируют с иностранными нефтедобытчиками. В Росси нефть и газ добываются не только в условиях полярной ночи и метелей. Другое дело, из чего складываются издержки добычи. В мире прошло время розовых снов и никелированной трубы, которая втыкается в песок на пляже, а оттуда прямо в танкер заливается нефть.

Вспомните изумительную по своим свойствам легкую ливийскую нефть, во многом благодаря которой Каддафи мог позволить себе столько лет успешно решать внутри- и внешнеполитические вопросы. И кто сейчас поручится за прежний минимум издержек на тех же территориях? К сожалению, мировая политика все чаще теснит чистую экономику. В России тот же баррель по себестоимости, конечно, дороже. Но у нас примесь политики минимизирована.

Сейчас цены на нефть не столько падают, сколько скачут. Такая синусоида характерна для двух-трех лет политической нестабильности, особенно если вопрос касается неопределенности будущего одного из крупных игроков, в то время как остальные даже в рамках единого союза ведут себя обособленно. Я имею в виду Иран и ОПЕК. Сейчас это в большей степени спекулятивные действия, демонстрация намерений.

Как будет развиваться ситуация дальше? Когда политический батут будет в очередной раз спрятан в ближневосточные закрома, цена вернется к значению в 72-75 долларов за баррель. Это перспектива примерно к началу 2017 года. Сегодня Минфин перестраховался и сверстал новый бюджет страны, исходя из значения 50 долларов за баррель на 2016 год. Корректировка составила минус 10 долларов по сравнению с предыдущим прогнозом. Поэтому, повторяю, такие качели – следствие не объективных экономических законов, а политических игр. Иногда даже сиюминутных. Сегодняшний рынок нефти – рынок условного Сороса.

Но даже если представить, что цена нефти упадет до 30 долларов за баррель, ничего страшного – выживем. Цена и существенно ниже опускалась, помнится. Другое дело, что и сверхприбыли нефтяников уходят в прошлое, и сама ситуация заставляет переключаться на внутренний рынок. Спрос есть. Достойной альтернативы углеводородам в мире пока не существует, наш регион сохранит статус федеральной сокровищницы. Цены попрыгают и вернутся на приемлемый уровень.

Но для того, чтобы отрасль могла чувствовать себя относительно нормально, в первую очередь, необходимо перестать воспринимать нефтегазовые предприятия как дойную корову. Есть пределы экономической эффективности, поэтому налоговые льготы не помешают ни добывающим, ни сервисным компаниям. Требуется налоговое стимулирование. Во-вторых, надо существенным образом сократить контрольно-бюрократические функции. На одного бурового мастера, уже приходится восемь проверяющих, слишком много ненужного бумаготворчества. И, конечно, с геологоразведкой пора решать вопрос, отрасль на пороге самого настоящего краха. Масштабы проходки в геологоразведочном бурении нужно как минимум удвоить. Нельзя тех же флагманов – Сургутнефтегаз и Лукойл – оставлять без господдержки. Они и без того свои объемы тянут, порой в убыток.